Дмитрий Новиков (diverspb) wrote,
Дмитрий Новиков
diverspb

«А театр пусть кризисует и умирает без меня»

Заголовок — это из Веллера, если чо :)

Итак, о театре. Жена вчера скинула две ссылки на рецензии о спектаклях для детей. Почитал — волосы встали дыбом. Выношу сюда свои развернутые впечатления из вчерашних бесед с женой по скайпу и за вечерне-ночным чаем. Оговорюсь, что «сам я Пастернака не читал» — возможно, спектакли и не так плохи, как следует из хвалебных рецензий, но желания идти проверять у меня не возникло никакого.

1) «Дикий», типа по «Гадкому утенку» Андерсена. Ну, андерсеновские тексты очень непросты, он вообще-то изначально не детский писатель, как известно, поэтому там можно много слоев найти, много смыслов вычленить, и неудивительно, что к ним обращаются самые разные люди снова и снова. Но, братцы мои, так же нельзя:

«дикий» - это тот, кто имеет свое предназначение, кто поистине свободен в выборе своего пути»

Ребята, где дом, а где речка???? «Тот, кто имеет свое предназначение» совершенно не равно — более того, имхо — временами противоположно «кто поистине свободен в выборе своего пути». И кстати, предназначение есть у всех, ежели вы не в курсе. Просто одни его осознают, а другие — нет. Но это уже совсем другая история © АБС. А противопоставление «дома» «свободе» с дифирамбами последней — это преступление. Кроме шуток.

А вот квинтэссенция шпектакля — это просто кошмар в степени ужас:

Потрясающий антагонизм «домашний – дикий» из оценки «хорошо-плохо» во втором действии спектакля превращается в оценку «плохо-хорошо»

. Зачем это вообще?.. Почему сразу «хорошо-плохо»? Что за идиотское развешивание ярлыков? Да, они разные — домашние и дикие. Да, домашние ведут себя в конкретной ситуации омерзительно. Но почему надо делать сразу «выводы космического масштаба и космической же глупости»? Можно поговорить очередной раз о ксенофобии, о неприятии чужака. Об зашоренности, о стереотипном мышлении. О бытовом идиотизме. Кто вообще сказал, что «дикие» лучше? В конце концов, Андерсен не дает нам ситуации, когда среди диких лебедей окажется маленький домашний утенок. Андерсен просто показывает, что среди своих — проще и удобнее.

Но надо сказать, что этот спектакль — это еще цветочки по сравнению со вторым. Здесь глупая, неуместная, но по крайней мере понятная интерпретация, обусловленная особенностями мировоззрения авторов. А второй спектакль — это такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

2) «До свидания, Золушка!» — пьеса Шварца, разумеется, но в специфической постановке. Итак — режиссер Праудин со своим личным театром:

Этот театр — один из немногих сегодня в Петербурге, где можно увидеть осмысленный, художест­венно полноценный детский спектакль...

И что же такого художест­венно полноценного предлагает нам этот, с позволения сказать, господин? Пьеса Шварца и фильм по ней появились

в тяжелое время, когда люди, измученные недавней войной, голодом и разрухой, особенно нуждались в иллюзиях

А теперь, конечно, время иллюзий прошло, в топку их, сказки эти все дурацкие, надо широко открытыми глазами смотреть на свинцовые мерзости мира.

Вы что, всерьез считаете, что крыса может стать кучером, а тыква — каретой? И будете верить, отполаскивая белье в корыте, что рано или поздно придет добрая фея, за просто так подарит роскошное платье, да еще отправит на бал, где веселятся сильные мира сего? А там встретится богатый красавец, который, конечно же, сразу влюбится… и т. д.? Да-с? Как же вы, бедные детки, на свете жить будете…

Поэтому мы принца ликвидируем. Бала никакого не будет. Феи, видимо, тоже — нету тут для нее места. Просто

бродячие актеры... пожалели девочку и разыграли для нее «бал» прямо на кухне

В общем, товарищи, нет у меня слов. Это ж каким распоследним м...ком надо быть, чтоб начать так глумиться над сказкой? И еще обозвать это детским спектаклем!.. Не, я понимаю, что человеку не объясняли насчет детской психологии, насчет необходимости сказок для формирования личности и пр. Что у него куча своих комплексов. Что ему везде кругом всякое дерьмо, видимо, чудится. Ну так возьми ты проблемные пьесы. Классику хочешь? Шекспира возьми. Не потянуть? А Вампилова? Тоже слабо? Ну, Галибина какого-нибудь возьми, прости Господи. Чехова, в конце концов, у него все равно сплошные «тараканы в щах», не жалко, хуже уже не будет. Шварц-то чем провинился? Что за неистребимое желание взять и вывернуть все наизнанку?.. Взрослеть зрителю пора, видите ли... Вот сами и взрослейте, изживайте свои подростковые комплексы.

В завершение не могу не привести горячо любимый мною отрывок из веллеровской «Кухни и кулуаров» про театр (оттуда и заголовок) —вот в точку про эту «Золушку»:

– Не театр, а недоразумение божье. Режиссерский театр!
Раньше играли что? пьесы. Теперь играют что? спектакли.
Некогда драматург писал пьесу, актеры играли,– зрители смотрели что-то новое. А режиссер был как бы начальником труппы, завлитом, администратором и так далее. И была основой театра драматургия. Дважды два, конечно.
Синематограф театр подрезал крепко. Так же как теперь ТВ подрезало синематограф. Смотреть лучшие вещи в лучшем исполнении, не слезая с собственного дивана, – так какой же осел теперь попрется в убогий областной театр наслаждаться хрестоматийным Шекспиром в третьеразрядном исполнении.
Теперь режиссеру драма как таковая не нужна. Ему нужно сырье для воплощения собственного гениального замысла. Литературная основа низведена до роли служебной, вторичной. А главное – засадить все под таким углом, с таким вывертом, чтоб все сказали: «Ух ты! как гениально он это прочитал! / поставил! / увидел! / трактовал!»
Главным конфликтом театра стал конфликт между режиссером и текстом, от которого он отталкивается, как прыгун от трамплина, чтоб навертеть свои сальто и кульбиты. Предпочтительны постановки по нашумевшей прозе, и чем труднее перевести ее в театральный ряд, тем больше чести, одновременно и рекламы.
Если может быть колбаса без мяса, почему не может быть театра без драматургии.
Массовость кино и телевидения лишили театр смысла играть уже известное или уже известным образом. Разделение специфики. Или убогое эпигонство, или оригинальность.
Голая городничиха, трясущая сиськами перед Хлестаковым – обычная ныне такая оригинальность. Вскоре мы увидим, как Хлестаков на авансцене трахнет Городничего. Привет Гоголю от Моголя.
– Чехов оказал театру… э-э-э… неоднозначную услугу, гениально давая чувства героев подтекстом обыденных фраз, И поехало: чем дальше текст от подтекста, тем, стало быть, театральнее. Телефонная книга как предмет постановки. Почему не справочник глистогона? Актер вздыхает: «Ох, что-то у меня спина болит», а зритель должен понимать: «Долой царизм КПСС! Да здравствует свободная любовь плюс землю крестьянам!» А если драматург сразу напишет то, что и должен понимать зритель, то режиссеру это на фиг не нужно: в чем же тогда проявляться гениальности его, режиссера?
Поэтому я лично хожу в кино. Пусть театр кризисует и умирает без меня. У каждого свои проблемы.

Tags: грустное, размышлятельное, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments